Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 383 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: 4.00

опубликовано: 2002-11-27
редактор: Эрик Брегис


Нафанька | Елена Паладич | Рассказы | Проза |
версия для печати


Нафанька
Елена Паладич


   

Глава 1. Мяу! Урр!
   

Нередко так случается. Заведут люди котеночка, назовут его, скажем, Васькой, а он, как потом оказывается, не Васька вовсе, а Василиса или там Васена какая-нибудь. Так и с Нафанькой получилось. А поселилась Нафанька в семье Кузьмичевых незапланированно…
   

Вера Степановна, вышедшая во двор развесить белье, невольно обратила внимание на галдевших под старым раскидистым тополем соседских мальчишек. Место для сушки белья находилось в противоположной стороне, но женщина все же решила сделать ненужный крюк, чтобы своими глазами убедиться, что очередная шалость, которую задумали малолетние сорвиголовы, не обернется катастрофой для человечества и родного двора. Лето, каникулы, родители на работе, а детвора скитается без присмотра в поисках, чего бы нашкодить. Вот бюллетенившая Вера Степановна и считала своим долгом приглядывать за соседскими сорванцами.
   

Взяв поудобнее таз с постиранными простынями, пододеяльниками и наволочками, женщина подошла к группке расшумевшихся мальчишек.
   

-Здрасьте, теть Вер, — в один голос поздоровались те и, подпрыгивая, размахивая руками, продолжали выкрикивать кому-то, скрытому в густой листве тополя:
   

-Вон он, вон он! На другую ветку полез.
   

-Осторожнее, этот сук трухлявый, обвалишься, не вставай!
   

-Смотрите, смотрите, еще выше забирается!
   

Вера Степановна задрала вверх голову, прикрыла ладонью глаза от солнца, пытаясь увидеть в гуще тополя то, за чем так внимательно следили ребята. И она увидела. Соседский мальчонка Витька Михеев ловко карабкался на самую верхотуру.
   

-Витюшка, ах ты паразит! — отставляя таз в сторону, всплеснула руками Вера Степановна. — А ну слазь сейчас же! Убьешься! Ну, мать с отцом придут, все им расскажу, уж они тебе всыпят!
   

-Теть Вер, теть Вер! — вновь загалдели притихшие во время гневной тирады женщины пацанята. — Витька смелый, он котеночка снимает. Собаки дворовые его туда загнали. А он, маленький, мяучит. Залезть-то залез, а как назад, не знает. Жалко нам его. Вот Витек и полез снимать.
   

Дальнейшие спасательные мероприятия по вызволению из беды котенка, а заодно и Витька, который, взбираясь на дерево, тоже не подумал о путях отхода, проходили уже под зорким оком Веры Степановны. Под ее руководством мальчишки сбегали в сарай Кузьмичевых за лестницей, подставили её к тополю, придерживая, чтобы не раскачивалась, и вызволили, наконец, из зеленых тополиных объятий горе-тарзанов: одного серенького, пушистого, с черным пятнышком на крохотном розовом носике, другого — с выгоревшими на солнце волосами, с царапинами на загорелых руках и ногах.
   

-Чья кошка-то? — спросила Вера Степановна, принимая из Витькиных рук спасенное животное.
   

-Ничейная, теть Вер, — опять в один голос загалдела мальчишечья ватага.
   

-И не кошка это. Кот, — с уверенностью в голосе добавил Витек, — ишь как мявкал. Вам не нужен котеночек? — решив одну проблему, мальчуган сходу переключился на устройство судьбы спасенного кота.
   

Женщина посмотрела на примостившийся у нее на сгибе локтя теплый комочек, уже урчавший, словно и не было ничего. Мягкие лапки уперлись ей в грудь:
   

-Мяу, уррр! — головенка с детский кулачок доверчиво потерлась о женскую руку. — Уррр!
   

«Ах ты подлиза, — подумала Вера Степановна, — ласковый». Вслух же произнесла:
   

-Только кошки мне для полного счастья и не хватает!
   

Глава 2. Детство и отрочество
   

На семейном совете Кузьмичевых (глава семьи Сергей Михайлович, Вера Степановна, семиклассница Светланка и дошколенок Коленька) новому жильцу совместными усилиями придумали звучное и заковыристое имя Нафаниил, тут же сокращенное до Нафани. Почему никто не позаботился о том, чтобы перепроверить Витюшкину информацию о принадлежности животного к тому или иному полу, история умалчивает. А только когда спустя незначительное время, случайно все же обнаружилась истинная Нафанькина сущность, точнее отсутствие таковой, переименовывать кошку было уже поздно. На «Нафаню», «Нафаньку» и даже «Нафаниила» она откликалась не хуже вышколенного породистого пса.
   

Остаток лета и осень Нафанька пробегала кошачьим подростком, ничем не выдав своей неординарности. Зиму, морозную, снежную, пришлось пережидать взаперти.
   

Обитали Кузьмичевы на первом этаже шести-квартирного двухэтажного деревянного дома. Картинами зимней природы Нафанька любовалась исключительно в окошко, а свежим воздухом дышала, устроившись на приоткрытой форточке. Однажды, не удержав равновесия, она вывалилась на улицу, в наметенный под самый подоконник мягкий сугроб. Долго потом отогревалась на кухне у жарко натопленной печки. Недовольно мяукала, вылизывая шерстку от воды, в которую превратились набившиеся между ворсинок снежные кристаллики. Всем своим видом выказывала обиду, чего, мол, не сразу хватились, не сразу кинулись спасать, посмотрите теперь, как я страдаю.
   

-Эх, страдалица, — отец одной рукой подхватил Нафаньку под пушистый живот, перенес поближе к блюдцу с молоком, — на, лопай.
   

Молоко Нафанька благодарно вылакала, и с той поры к прогулкам на форточке стала относиться с большей осторожностью.
   

Глава 3. Кошачьи радости. И горести
   

Где-то к середине зимы постепенно стали проявляться уникальные Нафанькины способности. А вся уникальность-то заключалась в ее необыкновенной домовитости и хозяйственности. Репутация домового, доброго духа семьи Кузьмичевых, все прочнее день ото дня укреплялась за Нафанькой. И звание это кошка старалась не уронить ни в чужих глазах, ни в своих собственных.
   

Не хуже Веры Степановны она знала, где и что лежит, каких продуктов и сколько наготовленопро запас. Умела, как утверждали Кузьмичевы, считать до трех, выполняя несложные арифметические действия. Этому, хвалился бывший дошколенок Коленька, с сентября пошедший в первый класс, Нафанька якобы научилась от него.
   

Садился ли кто из гостей с Кузьмичевыми за стол, отобедать или просто чаю выпить, кошка тут как тут. Сама замрет вся, только глазами  — туда-сюда — смотрит, как гость ложкой работает. Куски «считает», следя, как убывает ее, Нафанькино, богатство. Иногда поглядит на хозяев с укором, не хватит ли добро разбазаривать. Но лишь иногда, жадной Нафанька не была.
   

Вечером, перед тем, как вся семья укладывалась спать, кошка совершала обход своих (своих, только так и не иначе, а чьих же еще?) владений. Возле закрытой двери, ведущей в небольшую кладовочку, где хранились в мешках крупа, мука, сахар и тушенка, она мяукала до тех пор, пока её туда не впускали. Глава семьи расценил это по-своему. Он поставил в кладовке мышеловку, обследовал пол и стены в поисках мышиных норок, законопатил, заделал под одобрительным Нафанькиным оком все, даже малейшие, намеки на щели. Мышей в чуланчике не водилось, неоткуда им там было взяться. Но Нафанька, однажды включившая осмотр этого помещеньица в свой хозяйский обход, каждый вечер с завидным постоянством продолжала проситься в кладовку. Дождется, пока ей откроют дверь, зайдет, посмотрит, убедится, что её семье голод не грозит, подумав, наверное, про себя, «только я одна о вашем благополучии и пекусь», и со спокойной душой — набоковую.
   

Спать Нафанька любила в книжном шкафу на полке. Заметив эту её привычку, Кузьмичевы специально освободили от книг уголок: "Спи, Нафанька, спи, домовенок! " Но один случай заставил кошку изменить излюбленному месту. Она, как, пожалуй, и всякий одомашненный представитель своего семейства, все в доме считала своим, заботу о себе воспринимала как должное и само собой разумеющееся. Поэтому, обнаружив радужным воскресным утром на кухонном столе изрядный кусок мяса, Нафанька нисколько не засомневалась, что приготовлен он специально для нее, и хозяева лишь по рассеянности забыли переложить эту снедь в Нафанькину тарелочку. Действуя по принципу «не съем, так понадкусываю», кошка, довольно урча, как смогла, расправилась с мясом и пошла досматривать сладкие утренние сны.
   

Вера Степановна, у которой, понятное дело, были на этот кусок свои, идущие вразрез с Нафанькиными, планы, застала спящую кошку на ее любимой полке. Ох, и досталось тогда этой гурманке на орехи! И каких только обидных слов она о себе ни наслушалась! Но урок из этой истории вынесла свой. Отругали ее, Нафаньку, за то, что она спит на полке, где положено книгам находиться, и никак не за то — ни-ни! — что без спроса съела мясо. С того случая все, что по ее, Нафанькиному, мнению, плохо лежало, она аккуратно пристраивала к «месту».
   

Глава 4. Новые обязанности Нафаньки
   

Как и любое живое существо Нафанька с радостью приветствовала солнышко, тепло и первую в ее жизни весну. Стала подолгу пропадать на улице.
   

-Нафаня, Нафаня, — зазывала как-то вечером загулявшуюся кошку Светланка.
   

На следующий день одна из соседок удивленно спросила у Веры Степановны:
   

-Что за мужика вчера Светка твоя звала?
   

-Какого такого мужика? — подозрительно нахмурилась Вера Степановна.
   

-Да еще имя такое странное. Афоня, что ли?
   

Вера Степановна облегченно рассмеялась:
   

-Не Афоня, а Нафаня — кошка наша.
   

Вскоре о кошке с необычным именем узнали во всех соседских дворах, тем более что Нафанька семимильными шагами завоевывала новые территории, расширяя свои владения. Она бесстрашно разнимала дерущихся псов, в прыжке успевая надавать по морде и правой, и виноватой стороне. Странно, но собаки ей подчинялись и были в общем-то на кошку не в обиде. Летом Нафанька сопровождала на речку ребятишек. И пока те плескались в воде, нервно расхаживала по песчаному берегу, неотрывно следя за купальщиками. Одинаково переживала и за своих, Кузьмичевых, и за чужих. Мяуканьем подавала сигналы, когда по её мнению пора было прекращать водные процедуры и переходить к солнечным. Если же дети не слушались, кошка начинала вопить так пронзительно и жалостливо, что даже самые отъявленные нарушители установленной Нафанькой дисциплины считали за лучшее выйти на берег, чтобы не травмировать животное. Нафаньку дети любили.
   

С установлением тепла Нафанька вменила себе и другую обязанность — провожать по утрам взрослое население на работу. На окраине поселочка Молодежный жили в основном рабочие горно-обогатительного комбината. К семи они собирались на остановке. Туда же прибегала и кошка. Вместе со всеми она терпеливо дожидалась автобуса, а после, когда оранжевый «ПАЗик», выпустив облачко газа, скрывался за поворотом, Нафанька с чувством исполненного долга возвращалась домой.
   

Но настоящую славу Нафаньке принесла вот какая история. Летом длинными светлыми вечерами после всех домашних хлопот у соседушек всегда находится время поболтать да обсудить поселковые новости. В таких дворовых посиделках с семечками на лавочке любила принимать участие и Нафанька, если, конечно, на тот момент у нее не оказывалось на примете более важных дел. Однажды эта раз и навсегда устоявшаяся идиллия была нарушена. Возвращавшемуся домой мужичонке, бывшему здорово навеселе, очень уж захотелось подебоширить, поддеть кого-нибудь, и выбор его пал на Веру Степановну.
   

Предвкушая грядущий скандал и сопутствующее ему веселье, он как можно громче сказал:
   

-Степановна, чего расселась-то, заняться, что ли, больше нечем, кроме как лясы точить? Всем косточки успела перемыть?
   

Нежданно-негаданно первой на пьяного среагировала Нафанька, до того мирно дремавшая у ног хозяйки. Среагировала, очевидно, на грубую интонацию мужика да на винный дух, которой разносился от него во все стороны. Но впечатление было такое, будто поняла кошка и слова, и их обидный смысл. А уразумев, что её хозяйку обижают, бросилась на защиту. Двор заинтересованно наблюдал за тем, как разворачиваются события.
   

Нафанька со вздыбленной шерстью, поднятым хвостом, злобно шипя, размеренной трусцой приближалась к обидчику. Тот, не ждавший такого отпора, растерянно попятился, как будто даже протрезвев. По мере приближения к пьяному ярость Нафаньки все росла. Еще мгновенье, и острые кошачьи когти вцепятся в ненавистного врага.
   

-Кузьминиха, — запаниковал мужик, — убери кошку свою от греха. Да что я сказал такого-то? — вопрошал обидчик. — Вер, кошку убери, Христом-богом прошу!
   

Не выдержав психологической атаки усатой бестии, обидчик под всеобщий хохот бросился со двора.
   

-Ну что, защитница, порядок на твоей территории восстановлен? — приветствовали Нафаньку развеселившиеся женщины. — Вер, как он теперь домой пойдет, хочешь-не хочешь, через твой двор придется идти. Нафанька не пропустит ведь!
   

Пробираться к своему дому выпивохе-соседу пришлось по крышам приткнутых друг к другу сараюшек, а дальше чуть ли не ползком, прячась за кудрявыми кустами палисадничка.
   

Позже, когда уже смеркалось, мужичок решил выбраться из своего убежища: организм требовал допинга. В круглосуточном поселковом магазинчике имелся серьезный выбор алкогольной продукции. Здесь можно было отовариться дешевым портвейном, водкой «Русская», коньяком, сильно напоминавшим подкрашенный чаем спирт, и — втихушку из-под  прилавка — самогоном-первачом.
   

Путь до торговой точки лежал через Нафанькин двор. Нафанька не спала. Обидчика своей хозяйки она признала тут же и обнаружила свое присутствие злобным шипением. Мужик, не успевший даже пересечь освещенную светом из окон дома площадку, в панике вынужден был забраться на поленницу.
   

-Караул! Убивают! — заголосил он.
   

Да, одно дело удирать от кошки при свете дня, другое — сражаться с невидимкой-призраком в надвигающейся темноте.
   

Жильцы, кто по соседству, дружно высыпали на улицу, те, что поосторожнее, прильнули к окнам.
   

-Кузьмичевых, Кузьмичевых позовите, — разнеслось в толпе.
   

Подоспевшая Вера Степановна стала подзывать свою любимицу:
   

-Кис-кис, Нафаня, иди сюда, умница …
   

Мужик жалобно поскуливал на грозившей рассыпаться поленнице.
   

-Кис-кис-кис, — начали кликать кошку остальные. — Где же она? Куда подевалась?
   

Из темноты горделиво, с достоинством выплыла Нафанька, всем своим видом как бы говоря: «Неужели из-за  меня этот сыр-бор? Да успокойтесь вы, ничего особенного — шляются тут всякие пьяные, кошкам спать мешают».
   

Вера Степановна, взяв Нафаньку на руки, расцеловала её в усатую мордочку:
   

-Ну прости ты его, Нафанька! Ну, пожалуйста, прости!
   

-Прости меня, Нафанька, — вторил Вере Степановне мужик, слезая с поленницы, — и вообще, давай жить дружно.
   

Кошка щурилась в электрическом свете, струящемся из окон: «Ладно, прощен, прощен. Но смотри…У меня не забалуешь».
   

На утро, как говорят в таких случаях, Нафанька проснулась знаменитой. Историю с пьяным передавали из уст в уста, она обрастала все новыми и новыми подробностями, порой уж через чур фантастическими. Про кошку, заслужившую всеобщее людское уважение, рассказывали как о легенде. И на окраине поселка не осталось, пожалуй, ни одного человека, кто хотя бы краем уха не слышалпро Нафаньку.
   

Глава 5. Прощай, Нафаниил!
   

Осенью, аккурат перед белыми мухами, Кузьмичевы собрались переезжать в центр. Подошла их очередь на квартиру. Да как-то так неожиданно! Год ждали, другой, третий, а тут на тебе, ордер, переезжай. Мебель, имущество, узлы с одеждой Кузьмичевы отправили на грузовике, сами же решили поехать на рейсовом автобусе налегке. Провожать их вышли все соседи.
   

-Эх, хорошо в центре, — завидовали одни, — магазины на каждом углу, кинотеатр, поликлиника. Еще лет пять в таком темпе будут застраивать, все туда переедем.
   

-Ну и что хорошего? — спорили другие. — Зачем нам эти каменные джунгли? Ни травы, ни деревьев, одни машины и двустороннее движение!
   

-Кузьминиха, — просил один из соседей Веру Степановну (как раз тот, которого гоняла Нафанька в памятный летний день), — ты бы оставила мне кошку, а? Я ее на охоту брать буду, вместо пса. С такой мировой кошкой ни зверье ни страшно, ни рыбинспекция, ни милиция.
   

-Язык у тебя без костей, — отшучивалась женщина, — чего мелешь-то? Или Нафаньку на тебя напустить?
   

Подъехал «ПАЗик». Кузьмичевы да еще кое-кто из собравшихся в центр зашли в автобус. Машина тронулась. Вслед за «ПАЗиком» бежали ребятишки, махая руками: "До свидания, Светка! До свидания, Колька! — и отдельно, — до свидания, Нафанька! Не забывай нас… " А что кошке еще скажешь, не письма же ей предложить писать.
   

Автобус увозил Нафаньку от привычных ей забот, к неведомой ей новой жизни в непонятных каменных джунглях…
   
   

Елена Паладич
   

 




комментарии | средняя оценка: 4.00


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS

04.06.2021
Стала известна программа Каннского кинофестиваля 2021
Жюри огласило конкурсную программу Каннского кинофестиваля, который был перенесен на июль из-за пандемии.
03.06.2021
В Чехии женщинам разрешили брать негендерные фамилии
В чешском языке ко всем женским фамилиям добавляется окончание «-ова». Теперь женщины смогут отказаться от этого окончания.
31.05.2021
Сайт NEWSru.com прекращает работу
В редакции российского сайта новостей заявили о прекращении работы по экономическим причинам.
31.05.2021
Художник из Словакии создал "карту интернета"
В процессе рисования карты художник использовал 3000 сайтов.
29.05.2021
Умер известный израильский скульптор Даниэль Караван
В возрасте 90 лет ушел из жизни израильский скульптор и художник Даниэль («Дани») Караван.
28.05.2021
Решет Лаван сохранят как национальный парк
Мэр Иерусалима принял решение из-за опасений, что застройщики не смогут сохранить природные ресурсы на этом участке.