Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 7 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2020-01-02
Внимание, свободная публикация!


За ребёнком приходит Клааль | Иван Ливицкий | Рассказы | Проза |
версия для печати


За ребёнком приходит Клааль
Иван Ливицкий

В тот день мы ели черемуху.
   
    Дерево росло прямо у нашего дома. Мы забирались на самые высокие ветки, рассаживались по местам и принимались энергично орудовать руками, каждые несколько секунд сотрясая то тут то там небольшие пятачки июльской зелени. Я и сейчас могу вспомнить душный запах цветущей растительности, непрестанное копошение жизни царящее повсюду, изрисованные мелом бордюры, пульки от игрушечных автоматов, и падающие рядом, словно подкидыши, еще влажные черемуховые косточки. Мы не слезали с дерева по несколько часов: сначала вдоволь наедались ягод, затем кто-то вынимал, словно из кармана, одну из своих грез, и она сначала неловко описанная его словами, медленно наливалась жизнью, поскольку каждый из нас различив ее неуверенный контур, укреплял словами и замечаниями ее бытие. И вот уже просмоленные борта стремительной бригантины раздвигали морскую гладь, а мы — видавшая виды команда матросов — устремлялись к неотмеченным на карте водам, чтобы встретить свою судьбу.
   
    Я вижу, как моя мама выходит на балкон развесить белье. Она напевает веселый мотивчик и ощипывает прищепки с большой вязанки на груди. Она смотрит вниз, на то как я играю с друзьями на дереве, и улыбается: приключение в самом разгаре. Матросы выкрикивают сбивчивые команды, то и дело замечают новые подробности пейзажа царящего вокруг, — то шторм с угрожающей вальяжностью плывущий из-за горизонта, то гигантские щупальца взметнувшиеся вдруг над водой, то плывущую на обломке мачты красавицу чуть поодаль (далекое эхо неизбежного мужания). Общая наша греза достигает высшей точки. Ощущение такое будто ничтожная крупица — слово ли, усилие ли — может сломить сопротивление нашего мира, и все что видели только мы заслонит вдруг привычную картину двора, затопит весь город, чтобы построенная горсткой мальчишек бригантина могла привольно мчаться по морским волнам. Но этого не происходит. Матросы теряют интерес к своему путешествию, и мираж рассеивается. Мы по очереди сползаем с дерева и отправляемся домой обедать. Выходя из под сени черемухи, я кричу маме «я домой!» и улыбаюсь черными от ягоды зубами.
   
    Голоса моих приятелей становятся глуше и теряются за домом. Я захожу в подъезд и медленно шагаю по ступенькам, бормоча себе что-то под нос. В этот момент происходит странное: я будто слышу, как кто-то зовет меня вкрадчивым шепотом прямо из за плеча, но понимаю, вместе с тем, что рядом никого быть не может. Я оборачиваюсь и внезапно вздрагиваю, потому что явственно ощущаю, как нечто надвигается на меня от окна подъезда. Будто два негатива накладываются друг на друга: едва уловимое колебание пространства в нескольких метрах от меня в подъезде, и необитаемое, после того как мы оставили его у черемухи, измерение, где над узкой полосой берега вздымается чудовищной высоты волна. Несколько секунд я стою неподвижно, затем медленно поворачиваюсь чтобы уйти как можно дальше от произошедшего, но едва сделав шаг, снова слышу шепот за спиной, и стихающий рокот сходящей на нет волны. Теперь на поверхность всплывает другой звук: прерывистый и резкий. Я вдруг осознаю, что это скрипящий под ногами песок; обернувшись, едва удерживаюсь от того чтобы не упасть, хватаюсь за перила, чувствую как перед глазами все начинает плыть, и через мгновение, когда волна этого наваждения также отступает, явственно вижу перед собой его.
   
    Когда мне было тринадцать, я, наконец, дал ему имя — Клааль. До той поры он был только образом, тем более устрашающим, потому что не имел своего параграфа в моем словаре. Клааль — деревянный истукан с раскинутыми в стороны ветками-руками и человекообразным лицом, выражающим не то ярость не то изумление. На потрескавшемся дереве его тела висят клочья грязной бумаги и развеваются на ветру, когда неуклюжий катафалк, на котором Клааль установлен, катится по земле. То что сначала показалось мне хрустом песка, на самом деле было хрустом гравия под огромными деревянными колесами катафалка, поскольку большую часть времени он едет по улицам, стройкам и дворам. Впервые я увидел Клааля, когда мне было шесть лет: в тот миг он сдвинулся с места где-то в незнакомом мне краю, среди бетонных плит, в ярком свете полудня и больше никогда не останавливался. Теперь мне двадцать девять. Время от времени, когда спазматическое теченье будней вынимает из меня достаточно энергии чтобы мысль заслонила движение, я останавливаюсь прямо посреди улицы и оборачиваюсь. В эти минуты я снова слышу скрежет гравия и вижу как где-то, в тысячах километров или уже рядом, на расстоянии выстрела, катафалк Клааля едет за мной. Он не торопится, но и не останавливается — никогда. Я не знаю что будет, случись нам наконец встретиться, однако встреча эта неизбежна.
   
    И тогда, стоя прямо посреди людной улицы, весь окутанный гипнотически-угрожающей мелодией хрустящего гравия, я, словно желая заслониться от неотвратимости Клааля, пытаюсь вернуть к жизни непобедимую бригантину моего детства, думаю о том что смог бы скрыться на ней куда-нибудь далеко-далеко, в земли, где безъязыкому истукану меня не найти. Но бригантины больше нет, как нет отважной команды матросов, дерзновенных возгласов и желания покорить весь мир, нет ни шторма, ни взметнувшихся над водой щупалец, ни плывущих прерывисто мачт с едва дышащими красавицами. Есть только потемневшая, пыльная черемуха с подагрически скрюченными ветвями, и балкон на котором моя пожилая мама долгими вечерами смотрит поверх домов.

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS