Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 7 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2019-02-08
Внимание, свободная публикация!


Крылья, или об эпистолярных муках творчества Толстого | Жеребнев Андрей | Рассказы | Проза |
версия для печати


комментарии автора

Крылья, или об эпистолярных муках творчества Толстого
Жеребнев Андрей

Жаркое еще солнце октября одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года начало клониться за высоченные канарские вершины.
   
    — Кстати! Где твои крылья? Которые нравились мне!.. Игорка?..
   
    Толстяк, подняв голову от застольной писанины, обратил на Уздечкина взор, исполненный глубокой тоски.
   
    — Пишу… Вечером же парни улетают — надо с ними передать.
   
    Очередной рабочий день ремонта, пахнущий потом и ржавчиной, свежей краской и свежим бризом, был закончен. Для Уздечкина — на «ура!» Старпом даже похвалил: «Хорошо работаешь!.. Да, вот если бы и эти алкоголики!..» — и рукой махнул.
   
    Потому, душа Уздечкина, весь день прокачавшегося на веселой лазоревой волне на плоту, с которого он борт судна красил, пела! За день он сто раз мысленно слетал к любимой, вместе с ней вернулся обратно в этот обетованный рай, провел дивную неделю в отеле с видом на океан, и неповторимым запахом утреннего кофе в по… Впрочем, тут уже стоило и прерваться…А что — если он так работать будет — так осуществится все!..
   
    Поэтому, едва зайдя в каюту, хотел он сразу клацнуть по клавише магнитофона: «Где твои крылья, Которые нравились мне?», — он-то сегодня точно был крылатый и мечтами, и любовью своей. Но, увидев Игорку за эпистолярными муками, осекся.
   
    Письмо товарищ с утра начал — как только о возможности отправить узнал. Писал во время перекуров, в обед, и теперь вот, работу едва окончив, сразу уселся.
   
    Игорка — Игорь. Вообще-то, все, кроме разве что Уздечкина, его Толстым кликали. На что тот не уставал запальчиво отвечать простонародным:
   
    — Толстый у меня…
   
    Тоже горячился с таким утверждением парнишечка!.. Но фигурой на судне он был действительно видной. Главным образом потому, что всему экипажу успел все уши прожужжать простодушно (а Уздечкину и надоесть порядком) о любви своей большой и светлой, с коей он теперь в морской разлуке находился.
   
    — У меня еще ни разу такого не было, чтобы целых полгода с одной жил…
   
    Очередной слушатель тактично кивал.
   
    — Она такая умница, такая красавица!.. И не гляди, что ей всего лишь семнадцать.
   
    Тут в голове слушателя сразу невольно начинал громоздиться арифметический столбик: от «всего лишь семнадцать», да минус «полгода жил»… Но Игорка черту подвести не давал:
   
    — Правда, я у неё не первый, но я ей все простил!
   
    Здесь уж оставалось — не рассмеявшись, главное дело! — порадоваться за Толстого: совет, как говорится, да любовь! С красавицей такой, не по годам умненькой, что и жить торопится, и чувствовать спешит!..
   
    А он был хороший парень. Бесхитростный, душевный, ленивый только в меру. Стираться дюже любил. Приобнимет к могучей своей талии одной рукой пластмассовый таз, на дне которого пара вещиц только и покоится, и плывет, мурлыкая, к машине стиральной. Чуть не каждый день такая картина. Уздечкин долго вникал в причину такой чистоплотности, пока не понял, что друга так к «стиралке» влекло: целый час железная будет крутиться для него, Игорки, без малейших к тому его усилий!
   
    Ну, а сейчас Игорь спешил начисто переписать письмецо о двойной тетрадный лист. Вообще, Уздечкин в первый раз в жизни наблюдал поневоле, как письмо пишется с черновиком. Черновик, что Игорка уже накропал, лежал тут же, и правки в нем — скользнул невольный свидетель глазом — было уж никак не меньше, чем в черновиках Александра Сергеевича Пушкина: Уздечкин в музее видел!
   
    — Блин, парни улетают, — отложив на миг писанину, осерчал Игорка, — Новый год, как люди, дома отметят!
   
    — Времени-то еще до Нового года! — хмыкнул Уздечкин. — Ты это — так-то уж духом не падай! Сейчас, вон, депешу перешлешь: все нормально будет! Ремонт сейчас закончим, в рейс уйдем!..
   
    — Да, я бы уж тоже домой полетел, а куда — без денег-то? — Игорка опять кручинно свесил голову над письмом.
   
    А Уздечкину — куда было спешить? Очень здорово он нынче и подгадал: лето дома отдохнув, осенью сюда и сорвался — опять на лето! И опять — запах моря впереди!.. Работы, что он никогда не боялся, а даже и любил — тоже море… Полное собрание сочинений Бунина, что споро из судовой библиотеки умыкнул — на полке стоит. И Куприн еще. И в салоне, под раздаточной стойкой — книгами забито. Да, с таким боекомплектом он тут до победного продержится! А и магнитофон напоет! Скучает, конечно, по черноглазой своей тоже… Так ведь — после рейса: номер с видом на море!..
   
    Но, не все на их тунцеловном сейнере, всего-то о двадцати двух моряках, ленточку в зубы закусили. Едва прилетев, и чуть поработав, начинали рваться обратно. Куда? В зиму, к ценам бешеным, четырех — пятизначным? К устоям бандитским? Впрочем, те и сюда подбирались: списанному с двумя своими матросами-подельниками боцману, что спьяну додумались плот спасательный продать на соседний пароход, начальник флотилии сказал без обиняков: «Если не вернешь — дырка в башке тебе обеспечена».
   
    Вернули. Домой давно уж улетели. А теперь новый боцман, опять же с матросом и электриком, под разными предлогами — семейные, в основном, обстоятельства — домой возвращались. И пожилой тралмастер хотел с ними увязаться, да бабка ему по телефону «вставила»: «Какой домой! Сиди там, и без денег не возвращайся!»
   
    Компания, от лица самого генерального директора с Первопрестольной, фамилия которого оканчивалась на «дзе», прислала пространную телеграмму, что она, де, не является туристическим агентством, и впредь никого бесплатно возить не будет: лавочка закрылась!
   
    Резонно, в общем.
   
    Так что, и дергаться куда-то было бессмысленно: пишите письма мелким почерком.
   
    Игорка и писал! Уже заканчивал. Закончив, запечатал бережно конверт, тотчас спохватился, расклеил еще свежий обратно, извлек письмо, развернул. что-то жирно зачеркал в конце, и теперь уж запечатал намертво — с клеем канцелярским.
   
    Вот это работа с текстом!
   
    Солнце уже скрылось за сизыми вершинами, и на склонах светлячками замерцали огоньки селений, когда вышел Уздечкин на палубу после ужина. Облокотился, как водится, на леер, уткнулся взором досужим в воду под бортом машинально.
   
    Стайка разорванных клочков бумаги трепыхалась в фиолетовой ряби. Подняв голову, и глянув направо, он увидел стоящего поодаль друга, что отрешенным взором провожал свое письмо в морскую даль…
   
    А ночью Уздечкину вдруг приснился сон, в котором на корме судна городили они с Игоркой из гофротары летательную конструкцию, напоминавшую одновременно дельтоплан и подбитую ворону. Куски картона скрепляли скотчем.
   
    — А не развалится она? — с сомнением спрашивал Игорка.
   
    — Не бойся! Нам главное — под дождь не попасть: чтоб крылья не намокли.
   
    Они спешили — до Нового года оставалось совсем чуть-чуть.

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru