Книжный магазин «Knima»

Альманах Снежный Ком
Новости культуры, новости сайта Редакторы сайта Список авторов на Снежном Литературный форум Правила, законы, условности Опубликовать произведение


Просмотров: 123 Комментариев: 0 Рекомендации : 0   
Оценка: -

опубликовано: 2017-07-13
редактор: Anastasia Sorce


Полнолуние | Белов Андрей | Рассказы | Проза |
версия для печати


комментарии автора

Полнолуние
Белов Андрей

День ушел куда-то на запад. По эту сторону горизонта была ночь. Я сидел за столом напротив окна, подперев голову ладонью. Небо закрывали облака, мир своим мраком прижался к стеклам окна, не было видно ни зги. Чувство одиночества, усиливаясь в такие часы до невообразимой тоски, захватило меня. Неясные образы возникали и исчезали в голове, меня клонило ко сну, но в дремоте я все-таки пододвинул к себе карандаш и бумагу…
    И вдруг вой, одинокий и отчаянно безысходный, заставил меня поднять слипающиеся глаза. Небо, клочками, разъяснилось.
    Полнолуние...
    Появление луны было неожиданным в этой беспросветности. Ее свет как будто призывал все живое встрепенуться от отчаяния и объединиться в своем одиночестве. Уравнивала ли луна в правах всех, не обращая внимания ни на природную иерархию, ни на социальный статус, ни на возраст и амбиции? — я не знаю, но все мы были сейчас ее детьми и ее сиротами — сиротами подлунного мира. Может быть только под луной, мы можем…, нет, не ощутить, а только приблизиться к ощущению единства с этим миром и друг с другом — единства одиноких душ.
    Шло время, я завороженно слушал этот вой, обращенный ввысь, и понимал, что в это мгновение, глядя на небо, я вижу то же, что и тот, кто воет. Не сразу, но я стал различать интонации, чувства и почти понимать, что хотел выразить голос. Это были мысли без слов, это было состояние души — одиночество, понятное всему живому. Голос говорил о праве занимать свое, именно свое, место во вселенной, и указывал на несправедливость и скоротечность этого мира. Мысли и чувства входили в меня, становились моими, и в душе я уже готов был тоже обходиться без слов. Лунный свет и одинокий вой показывали мне путь к пониманию, того, что есть вокруг меня вечного и непреходящего, и того, что есть в нем конечного и бренного. Я увидел этот мир в его гармонии белого и черного, в его холодном свете и космическом мраке, без начала и конца. Отодвинув от себя бумагу и карандаш, я вслушивался в звуки ночи.
    Второй…, третий голос, затем еще и еще; с разных концов поселка присоединялись воющие голоса.
    Что-то подтолкнуло меня встать, выйти на улицу. Я обогнул дом на западную сторону, где была видна луна, подвинул под себя опрокинутое ведро и сел.
    Я стал осматриваться вокруг и прислушиваться. Голоса начинали казаться мне родными. Я пропускал эти звуки через себя, и мое сознание, постепенно проникалось их гармонией. Мир становился для меня, все более и более простым и понятным; все становилось естественным, я стремительно растворялся в природе с ее бесконечной, и такой родной, сущностью. Мысли рождались во мне и уходили, уступая место другим мыслям; одновременно сразу несколько мыслей возникало в голове, они не пересекались и не путались, каждая жила самостоятельной жизнью — ведь они были без слов. «Присоединиться к этому действу, стать его частью! Но как?» Я вслушивался в этот многоголосый вой и старался понять законы мышления всего живого в целом. Несколько раз я пытался начать выть, но то хрипы, то повизгивания сбивали дыхание. Я снова прислушался к вою собак и снова постарался понять, что же делает их вой таким естественным, простым и понятным.
    Необъятный и завораживающий мир звуков, запахов и образов предстал передо мной. Вдруг, поняв что-то важное, а скорее почувствовав какими-то новыми для меня чувствами, я сел на землю на задние лапы, поднял морду к луне, вытянул шею, выпрямил хвост по земле и… ЗАВЫЛ.
    Мой голос звучал чисто, сильно и проникновенно. Голос отражал состояние моей души и звучал в унисон с ней. Простые и доступные всем ноты рассказывали миру обо мне лучше миллиона слов, слов, которые, по сути, оказались бы ложью. На глазах выступили слезы, — нет, не одиночества, покинутости и забвения, а слезы радости, радости бытия.
    Теперь уже я понимал, что вой, это — ИСПОВЕДЬ, которая обнажает душу перед всеми и, главное, перед самим собой, ничего не прося и не жалуясь, вой это — МОМЕНТ ИСТИНЫ, это — интимное общение с вселенной.
    Удивительно, насколько долго хватало мне воздуха; только изредка я прерывался, чтобы снова сделать глубокий вдох. В моем голосе отражалась вся моя жизнь: радость рождения, детство, первое свидание и познание, грусть о невозвратных летах и радость жизни, все было в моем крике — я оголял душу.
    Вскоре голоса смолкли...
    Теперь уже я выл в полном одиночестве. Я выл самозабвенно; понятие времени и пространства для меня уже не существовали, да и себя я перестал ощущать как такового, как единица, как существо, принадлежащее этому миру, я растворился полностью, без остатка в этом лунном свете, в этом пространстве и в этом времени. Я был счастлив — счастлив вообще.
    Постепенно собаки стали собираться в отдалении от меня, прижимаясь к противоположной стороне улицы, пролегающей рядом с забором. Они подходили осторожно, словно крадучись. Вторая…, пятая — наверное, все, что выли в поселке. Они собрались вместе и, как мне казалось, с удивлением смотрели на меня и… слушали.
    Но вот одна за другой собаки начали присоединяться к этой песне. Все мы выли на разные голоса и души наши изъявляли себя в соответствии с собственными колебаниями... Голоса, сначала случайно, но затем все чаще и чаще, стали переплетаться и сливаться друг с другом, и наконец, голоса слились в единую грустную песню — песню одинокой и отчаявшейся ДУШИ.
    Не сразу, но наши души зазвучали в унисон, и единый голос понесся по просторам космоса; все стало вибрировать и расплываться и наконец, потеряло свои первоначальные очертания. Исчезло все, был только голос, голос, заполнивший собой самые дальние и потаенные уголки мироздания, это уже не были голоса земных существ, слившиеся воедино — это был голос самой вселенной, — колебания ее ДУШИ…
    Вдруг облака закрыли луну, и все смолкли. Я медленно стал подходить к забору; я чувствовал всех их, стоящих за забором, родственными душами. Подойдя совсем близко, я разглядел…, о Господи! — глаза-то, глаза, были человеческими... За каждой парой глаз была своя судьба, своя жизнь и свое — одиночество. Я стоял и не мог оторвать взгляда...
    Мысль, о том, что я не один в этой ночи, мелькнула у меня. Как сказать по-собачьи: «Кто вы?» — я не знал. Собаки еще немного постояли, повернулись и медленно скрылись в переулках поселка.
    Грустно и не спеша, просеменил я к дому.
   
    Я лежал на кровати и размышлял о своей судьбе и уже начал дремать, как раздался телефонный звонок. Я взял в руку телефон. «Алло, алло!» — в трубке молчали, замолчал и я. Почему-то мне вспомнились «человеческие глаза» и я собрался спросить: «Кто вы?» Раздались короткие гудки, и я заснул.
    Утром я проснулся рано. Солнце приветливо освещало поселок. Я вышел из дома, подошел к забору, по дороге машинально поставив на место перевернутое ведро. Я стоял и смотрел на дорогу за забором и пытался что-то вспомнить. Я увидел, как поселковая собака пробежала мимо, прижимаясь к противоположной стороне улицы и оглядываясь на меня. И вдруг я весь встряхнулся от кончика носа до кончика хвоста, как будто стряхивал с себя воду...
    «Почудилось», — подумал я.
   
    Вернувшись в дом, я с удивлением обнаружил на столе листки бумаги с этим рассказом.
   
    Вот только с того самого дня я часто стал гулять по поселку, осторожно заглядывая прохожим в глаза, ища встречи с теми самыми — «родственными душами».

 




комментарии | средняя оценка: -


новости | редакторы | авторы | форум | кино | добавить текст | правила | реклама | RSS

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru