Пурпурный мячик солнца скатился с верхушек сосен и поплыл за горизонт. Жара спала. Долгожданную прохладу встречал радостный звон комарья и уютные трели цикад. Хлопотливый деревенский день остался позади.
    «Пропала собака, пропала собака», — напевала Вера стоя у плиты. На сковороде аппетитно румянились котлеты.
    Домочадцы терпеливо ждали приглашения к столу. Старший сын Ладяевых, как всегда, торчал у компьютера; младший бурно доказывал отцу, что сериал про маленькую ведьму гораздо интересней выпуска новостей.
   
    Мимо дома кто-то пробежал и тотчас раздался грозный лай. «Бдит! И муха не проскочит!» — довольно подумала Вера.
    Сторожа звали Плуто или, попросту, Плутенем. Забавный невероятно пушистый пес отлично охранял дом. Каждую весну Плутня стригли, будто овцу. Из собачьего пуха Вера вязала замечательные варежки и носки. Умный игривый Плут был любимцем всей семьи.
   
    Между тем виртуальные битвы Антону надоели и, позвонив приятелю, он собрался на улицу. Дверь хлопнула, но не прошло и двух минут, как сын влетел обратно:
    — Плутяра сорвался с цепи и удрал!
    — Вот тебе и пропала собака!
    Вера выскочила на крыльцо. Следом выбежали дети. Посреди двора змеилась толстая цепь.
     — Ошейник порвался, — объяснил матери Антон.
    Та пришла в ужас! Как-то осенью она повела Плутня гулять. По дороге, еле волоча огромную сумку, устало брела соседка. Неожиданно, выдернув поводок из Вериных рук, Плутень бросился к несчастной тетке. Женщина с испугу выронила добро в грязь и заголосила как пожарная сирена. Очумев от пронзительного визга, Плутяра поджал хвост и метнулся в сторону. Веру с соседкой отпаивали валерианой. Скандал едва удалось замять, а собаку, от греха подальше, посадили на более крепкую привязь.
   
    Со временем у Плутня появился ещё один существенный для дворового пса изъян: Плут ненавидел кур! Ненавидел люто и самозабвенно: налетая внезапно, как саранча, безмозглые комки перьев нагло крали у него еду!
    Сперва бедняга только яростно клацал зубами вдогон удирающему неприятелю, но вскоре научился притворяться спящим и стремительно кидаться на утративших бдительность воровок.
   
    Задавив менее расторопную из налетчиц, Плутяра с чувством выполненного долга садился рядом. Ни долгие и громкие вопли хозяев, ни кратковременные, но интенсивные экзекуции еще теплой тушкой по морде, не могли отучить пса от этой безобразной повадки.
   
    К слову сказать, из всей крестьянской живности у Ладяевых водились только куры. Пять из них и петух вполне годились для знаменитой книги рекордов: по самым скромным подсчетам, им было лет десять — двенадцать.
    Ряды несушек Ладяевы пополняли каждый год, но, зачастую, молодые курочки не успевали снести и одного яичка! Некоторые из молодок гибли в зубах коварного Плутяры, других возносил к небесам ястреб, третьи дохли от каких-то загадочных хворей.
   
    Престарелую шестерку словно заговорили! Таинственные болезни долгожителей не брали, а скорости их бега по пересеченной местности двора, маскировке в придорожных зарослях крапивы и лопуха позавидовал бы и спецназ! При этом, яйца пернатые старушки несли только летом, остальное время зря переводили корм.
   
    Однажды терпение у Веры лопнуло и одна из рекордсменок попала в суп. Курица варилась очень долго, но оказалось, что легче съесть подметки сапог, чем её аппетитные ножки!
    Ладяевы негодовали: от этих кур ни яиц толком, ни мяса! Но отправить их в заслуженный расход ни у кого не поднялась рука. Точнее — топор. «Пусть живут так долго, как смогут», — решили на семейном совете.
   
    Все это вихрем пронеслось в Вериной голове.
     — Конец наседкам! — будто подслушав мысли матери, провозгласил Антон.
    — Не каркай! Бегите поищите Плутня! Если он до соседских кур доберется, нам не сдобровать! — приказала Вера сыновьям и, учуяв запах горелого мяса, ринулась в дом.
    Новости кончились, с экрана гремела назойливая реклама, муж сладко спал. Была у него такая особенность — быстро засыпать под орущий во всю мочь телевизор. Будить супруга Вера не стала: все равно кормить нечем. Она убавила звук и принялась отскребать со сковороды горелый фарш. Новая партия котлет была уже почти готова, когда опять прибежал Антон:
     — Плутяра вернулся! С курицей!
    — Ну, я ему сейчас покажу, где раки зимуют!
    На дворе уже стемнело. В тусклом свете уличного фонаря разгневанная хозяйка узрела виновника переполоха. У ног собаки, расплывчатым пятном, виднелась птичья тушка.
    — Погляди, какого она цвета, — разом ослабев, пролепетала Вера.
    — Кажется, рябая!
    — Ну, все! Точно чужая! У нас только рыжие да черные! Разве что...
    Она спустилась с крыльца и придвинула трупик ближе к свету.
    — Да это же наш петух! Осиротели мои красавицы, лишились последней радости в жизни!
    — Что за шум, а драки нет? — появился на крыльце заспанный глава семейства.
    — Плутяра сорвался с цепи и прикончил нашего Петю! Слава богу, что не соседского!
    Что теперь с этой псиной делать ?
    Плутяра, не выказывая и тени раскаяния, подобострастно колотил хвостом!
    — Ах ты, злыдень! Совсем совесть потерял: сидит — радуется! — опешила от собачьей наглости Вера.
    — Ой, не могу! Умора! — скорчился от смеха Ладяев. — Плутень чист, как ангел божий! А Петенька почил в бозе сам, от старости. Утром я нашел его в курятнике и вынес на помойку. Собирался закопать, да забыл! Плут его оттуда и принес!
   
    Пес, будто понимая, что речь идет о нем, с осуждением глядел на хозяйку: «Было бы из-за чего крик поднимать! Не виноватый я: он сам сдох!»
    Мигом простив собаку, Вера обрадовано вздохнула и тут снова учуяла гарь. Вторая порция котлет мирно обугливалась на плите.
   
    — Ввиду чрезвычайных обстоятельств, сегодня ужинаем яичницей! Да здравствуют пернатые старушки! — прикалывались дети за столом.
    «Пропала собака, пропала собака…» — напевала Вера, моя посуду.
    Вечер таял в нежных объятиях летней ночи.